Регионы
НовостиМненияАналитикаСервисыОбучениеО движенииСтать наблюдателемПоддержатьEn
Борис Овчинников
Аналитик, координатор независимых наблюдателей. Бутырский район, Москва
Фото: Радио Свобода

Некоторое время назад пошла волна с обвинениями голосовавших «по совести» (то есть только за «приличных» кандидатов — с порчей бюллетеней в остальных округах) в том, что якобы из-за них мэрия и «Единая Россия» смогли сохранить большинство в Мосгордуме. Доходит до абсурда — до калькуляций, что было бы, если бы все недействительные бюллетени превратились бы в голоса за оппозиционных кандидатов.

Я сам не сторонник «нах-наха», по крайней мере на этих выборах, но обвинения в адрес портивших бюллетени из протеста против недопуска хороших кандидатов выглядят глупо и как минимум несправедливо.

Несправедливо — потому что в действительности стратегия «голосуй по совести» провалилась чуть менее чем полностью и на результаты выборов оказала минимальное влияние. А теперь подробности в виде цифр.

Как голосовали по районам

Медианная доля недействительных бюллетеней по 45 московским округам — 3,8% (здесь и далее все цифры — без учета «электронного голосования», в котором недействительных нет по определению, и без учета шести участков с аномально большой — более 15% — долей недействительных, где предположительно по тем или иным причинам была забракована целиком переносная или стационарная урна). В округах, где были кандидаты от «Яблока» (и соответственно никто из заметных публичных фигур не призывал портить бюллетени), недействительных было 3,3%. Разница всего 0,5%.

География доли недействительных показывает, что основная часть таких бюллетеней — это не протест наиболее образованных и успешных против недопуска «своих» кандидатов, а наоборот — протест или просто электоральная неграмотность наименее образованных и успешных.

Показателен пример 23-го округа, где в Марьино отрыв кандидата мэрии от кандидата КПРФ всего 4%, и доля недействительных только 4,0%, тогда как в Люблино (районе более старой застройки и с более «пролетарским» населением) — уже 17,5% и 4,3% соответственно, а в Капотне (по сути рабочий поселок при НПЗ) — 24% и 4,6%. Еще сильнее перепад в 40 округе — в Тропарево-Никулино +14% в пользу кандидата КПРФ и только 3,1% недействительных, в Солнцево за МКАД +15% в пользу кандидата мэрии и уже 4,8% недействительных, впрочем там может сказываться еще и отсутствие КОИБов (тогда как на участках 40 округа внутри МКАД КОИБы были)

Если серьезнее подойти к анализу факторов, влияющих на долю неопределенных, и построить мультилинейную регрессию (у которой кстати получается неплохое качество — r^2 равен 0,67, стандартная ошибка всего 0,6%), то получится такая картинка:

  • в типичном округе, где «Умное голосование» поддерживало кандидата КПРФ (и где не использовались КОИБы), доля недействительных в среднем составила 4,9%.
  • при использовании КОИБов доля недействительных дополнительно снижалась в среднем на 0,9%*
  • если в округе был хотя бы один кандидат из «списка Ходорковского» (то есть списка кандидатов, осудивших репрессии), то доля недействительных снижалась в среднем еще на 0,8% (это не стоит трактовать как показатель влияния Ходорковского и его списка — правильнее сам список считать индикатором наличия условно «приличных» кандидатов в округе).
  • если в округе был кандидат «Яблока» или другой сильный оппозиционный некоммунистический кандидат (таковыми на мой взгляд можно считать только Тимонова и Юнемана), то доля недействительных снижалась еще на 1,0% (список учитываемых здесь кандидатов конечно достаточно произволен, но и его расширение за счет включения, пусть и с пониженным коэффициентом, например Калинина и Васильева, и наоборот его сужение до только «яблочных» кандидатов приводят лишь к снижению качества получающейся модели).
  • но при этом если «Умное голосование» поддерживало не коммуниста, а другого кандидата, то (как показывает модель) доля недействительных наоборот вырастала — в среднем на 0,7%; из суммирования трех факторов («список Ходорковского», сильный «либеральный» кандидат, несовпадение поддержки «умного голосования» и КПРФ) получается, что наличие в округе «яблочника» или такого кандидата, как Тимонов, снижало долю недействительных в среднем на 1,1% (0,8%+1,0%-0,7%); если исключить фактор несовпадения поддержки «Умного голосования» и КПРФ из модели, то тогда вклад наличия в округе сильного некоммунистического оппозиционного кандидата в снижение недействительного голосования модель оценивает в 0,6% (против 1,0% в исходной модели).
  • куда более значимым фактором для доли недействительных голосов оказывается отсутствие в округе кандидатов коммунистов — если в бюллетене не были представлены обе коммунистические партии, доля недействительных в среднем вырастала сразу на 3,2% — что в 3 раза больше эффекта отсутствия кандидата «Яблока».
  • еще в среднем 0,4% недействительных голосов добавляло отсутствие в бюллетене кандидата «Справедливой России» — но статистическая значимость этого параметра находится на грани.

При этом статистически незначимыми факторами оказываются:

  • количество кандидатов в округе;
  • явка избирателей;
  • рост явки относительно выборов Госдумы 2016;
  • доли голосов за кандидата мэрии и за кандидата «Умного голосования»;
  • наличие или отсутствие явного кандидата мэрии;
  • наличие в округе собравших подписи и недопущенных кандидатов (в т. ч. и, как отдельный параметр, наличие в округе недопущенного кандидата, не поддержавшего явно кого-либо из допущенных в округе);
  • доля лиц с высшим образованием (по данным переписи 2010).

Выводы 

Что следует из описанных выше результатов анализа? Что объем протестного либерально-оппозиционного голосования («голосуй по совести») составил в среднем около 1% от всех поданных голосов (и даже самый радикальный вариант подсчета дает оценку только в 1,4%).

Это сопоставимо с влиянием такого фактора, как отсутствие в округе КОИБов (и соответственно сохранение ручного подсчета), и куда менее значимо, чем объем протестного голосования коммунистического электората в тех округах, где в бюллетене вообще не было коммунистических кандидатов (более 3%).

Да, в некоторых округах конкуренция была такой острой, что даже этот ~1% избирателей, которые портили бюллетени из протеста против отсутствия некоммунистических оппозиционных кандидатов, оказал решающее влияние на исход борьбы — Курганский уступил 0,08% голосов, Звягинцев 0,4%. Но в остальных округах отставания уже больше 1% (Степанов −1,3%, Лихачев −1,3%, Гладкова −1,8%, у остальных и вовсе не менее 3%), и даже сокращение объема голосования «по совести» в разы не поменяло бы в одиночку исход борьбы в этих округах.

Для сравнения: ошибки при выборе кандидатов для «Умного голосования» также стоили как минимум двух округов; фальсификации, особенно если трактовать их расширенно (включая электронное голосование и голосование зависимого контингента — например, военных или обитателей домов престарелых), принесли мэрии минимум пять округов; если бы мобилизация оппозиционного электората была бы выше хотя бы на 1/10**, это перевернуло бы в пользу «умного голосования» исход также примерно в 5 округах***. То есть протестное недействительное голосование — далеко не самый важный фактор.

Примечания:

* Я вижу как миниум 4 варианта объяснения того, почему в округах с КОИБами недействительных голосов в среднем меньше, чем в округах с ручным подсчетом голосов: (а) возможно, некоторые КОИБы некорректно определяли часть недействительных бюллетеней как действительные; (б) возможно, готовность избирателей «портить» бюллетени путем нанесения на нем различных высказываний и рисунков снижается, когда люди понимают, что их бюллетень будет считать «машина» и соответственно их высказывание никто не прочитает и не увижит; (в) возможно, часть избирателей боится опускать в КОИБы пустые бюллетени (а пустой бюллетень — самый частый вариант недействительного голосования) из-за опасений, что «машина» как-то просигнализурует, что человек проголосовал недействительным образом; (г) основной ареал сохранения ручного подсчета — это ЮВАО и ЮАО, районы с менее образованным и благополучным электоратом (в округах без КОИБов доля лиц с высшим образованием по данным переписи 2010 г. составляет 46% — против 53% для округов с КОИБами), для которого скорее характерно «недействительное» голосование (но при этом доля лиц с высшим образованием сама по себе оказывается в рамках модели незначимым параметром).

** Если исходить из упрощения, что в Москве есть стабильный «либеральный» электорат с определенной географией его расселения и за 100% принимать явку это электората на выборы Госдумы в 2016 г. (т. е. сумму голосов за Яблоко, Парнас и Партию Роста), то явку этого электората на нынешние выборы Мосгордумы можно оценить (исходя из география изменения общей явки) в 64%. Это вдвое больше, чем на прошлых выборах МГД (32%) и существенно больше, чем на мэрских выборах 2018 г. (44%), но меньше, чем на последних выборах Госдумы (по определению 100%), и тем более чем на выборах мэра в 2013 г. (114%). Приведенная калькуляция (победа кандидатов «Умного голосования» еще в 5 округах) основана на модели изменения результатов в случае мобилизации «либерального» электората на уровне 70% (от показателей 2016 г.), а не 64%.

*** Оценки потенциальных изменений (+2 мандата в случае отказа от протестного голосования недействительными, +2 мандата в случае правильного выбора кандидатов в список «Умного голосования», +5 мандатов в случае отсутствия фальсификации и подконтрольного голосования, +5 мандатов в случае более высокой мобилизации «либерального» электората) нельзя суммировать, поскольку некоторые округа попадают в списки потенциальных изменений сразу по 2 или даже 3 параметрам. Например, в 30-м округе для победы Юнемана было бы достаточно одного из трех: (а) правильного выбора более сильного кандидата «Умным голосованием», или (б) отсутствия фальсификаций и подконтрольного голосования, или (в) чуть более высокой мобилизации оппозиционного электората.

Мнение выражает личную позицию автора и может не совпадать с позицией движения «Голос».
Выборы в Мосгордуму

8 сентября 2019 года состоялись выборы в Московскую городскую думу. По мажоритарной системе избраны 45 депутатов. Чтобы стать кандидатом, необходимо было собрать 3 % подписей от списочного числа избирателей (от 4354 до 5315). От сбора освобождены кандидаты партий, представленных в Госдуме. В качестве кандидатов зарегистрировали 233 человека: из них 130 от парламентских партий, имеющих льготу (44 от КПРФ, 41 от «Справедливой России», 45 от ЛДПР), и 103 по подписям. 57 независимым кандидатам в регистрации отказали на основании проверки подписей. Это вызвало волну протеста и массовые акции.

Все материалы сюжета
Другие записи по теме «Избирательные стандарты»
МнениеИзбирательные стандарты5 дней назад
29 января, прошли на удивление необычные, интересные и в чем-то поучительные выборы
Станислав Андрейчук
МнениеИзбирательные стандарты12 дней назад
В декабре 2022 Совет депутатов Серпухова на заседании внезапно принимает решение — выйти с инициативой об объединении с двумя наукоградами и назначает публичные слушания
Евгений Ануфриев
МнениеИзбирательные стандарты25 дней назад
Почему изменение границ избирательных округов будет неизбежно
Станислав Андрейчук
МнениеИзбирательные стандарты2 месяца назад
Мы решили посмотреть, что из себя представляли первые местные выборы в столице
Артем Клыга
Борис Овчинников: другие материалы автора
РазборИнновациигод назад
Предположение, что результаты были фальсифицированы, нельзя считать доказанным и нельзя считать единственно возможным объяснением
МнениеСтатистика2 года назад
В России четыре основные партии, только вместо «Справедливой России» — «Умное голосование»
МнениеВыборы за рубежом2 года назад
Борису Овчинникову удалось реконструировать процесс
РазборВыборы за рубежом2 года назад
Тихановская могла получить около 50% голосов, говорит анализ первых данных